16+
ДомойСпецпроектыИстория«Родина всегда к себе тянула, как добрая и ласковая мать…»

«Родина всегда к себе тянула, как добрая и ласковая мать…»

Продолжаем публикацию воспоминаний А.И. Ширяева из его книги «Автобиографический очерк».

«Вскоре мы оставили шоссе Москва – Варшава и отходили на юго-восток от него к реке Десна, в направлении д. Снопоть. Не доходя 20 км до д. Снопоть, путь отхода нам был отрезан, т. к. немцы захватили д. Берёзовка. Батальон получил задачу – выбить немцев из деревни и обеспечить отход полка по полевой дороге. Это было 20 июля. В 5.00 командир батальона собрал командиров и поставил задачу. Главные силы батальона атакой с севера должны овладеть деревней. Нашей роте было приказано выдвинуться западней этой деревни, пересечь дорогу и, в случае отхода немцев из деревни, уничтожить их огнём. Мой взвод действовал на правом фланге роты и должен принять бой с отходящими немцами. Я повёл взвод на перерез дороги и занял выгодную позицию.

В 7.00 главные силы батальона начали атаку. Немцы не ожидали нашего наступления. У них появилась паника, и часть их, с машинами и повозками, побежала из деревни на запад, в сторону взвода и роты. Подпустив немцев на 500–600 метров, я спросил командиров отделений: «Видите?», отвечали: «Видим. Не пропустим!» Время было 7.30. Мы хорошо замаскировались в кустах. С подходом немцев на 200–300 метров мы открыли огонь из ручных пулемётов и карабинов. У немцев началась паника, мы продолжали вести огонь… По команде командира роты солдаты поднялись в атаку, и мы почти полностью уничтожили бежавших немцев из деревни Берёзовка.
Батальон овладел деревней и расчистил путь отхода полку, после приведения роты в порядок, после этого боя командир батальона капитан Богданов моему взводу поставил задачу – прикрывать отход батальона и полка. Взвод должен отходить последним от рубежа к рубежу, а в д. Снопоть мы с сапёрами должны взорвать мост через р. Десну.

Пока немцы приводили себя в порядок, наш полк и батальон сумели пройти этот рубеж, и мой взвод оказался в тыловой походной заставе. По мере отрыва полка от противника взвод отходил, занимая оборону, от рубежа к рубежу. Наконец, подошли к д. Снопоть и прошли её, за ней сразу р. Десна и у деревни неплохой мост через реку. Пройдя мост, я увидел двух солдат с сапёрными эмблемами. При разговоре с ними выяснилось, что они ждут прохождения последних подразделений полка, чтобы, по согласованию со мной, взорвать этот мост. Взвод, перейдя по мосту, на той стороне занял оборону.

Около 15.30 (числа июля не помню), солнце хорошо пригревало, и нетерпимо стало клонить ко сну. Вдруг мы услышали рокот моторов, насторожились и приготовились к открытию огня. Ждём, шум моторов приближается, и сразу из деревни выезжают мотоциклисты. Я сержанту-­сапёру говорю: «Немцы». Он ответил, что видит. Ждём, пока они подъедут ближе. Через 5–10 минут видим, из деревни выезжают немцы на бронетранспортёрах. Подпускаем ближе. Они разбиваются на две группы. Одна идёт по дороге на мост, другая – в обход.

Когда немцы кинулись к мосту, я дал сигнал сапёрам на взрыв. Сержант-сапёр крутанул ручку подрывной машины, взрыв, и мост с грохотом вместе с немцами взлетел в воздух. А мы открыли огонь из стрелкового оружия и уничтожили около двух десятков солдат противника, потом отошли.

За р. Десной, на восточном берегу её у д. Снопоть к нашему прибытию гражданское население отрыло хорошие траншеи, противотанковый ров, оборудовало укрытия, наш полк занял эти позиции и приготовился к ведению оборонительного боя с целью задержать продвижение немцев на восток. Бои на этом рубеже продолжались до 2 октября 1941 г. Это было Смоленское сражение, которое задержало наступление немцев на восток на два месяца. Бои до августа велись ежедневно, а с первых чисел немцы прекратили наступать на нашу оборону. Нам было хорошо, потому что мы находились в хороших траншеях, которых до этого у нас не было. 20 сентября, отражая очередную атаку немцев, я почувствовал резкий удар в правую ногу сзади, чуть выше колена, но в горячке боя некогда было рассматривать, что случилось. Через несколько минут началась боль в том месте. После отражения атаки, присев на дно окопа, я увидел сзади на ноге кровь. Перевязал рану. Я был отправлен в медсанбат, который находился от переднего края примерно в 5–6 км. Ранение оказалось лёгким. Осколок удалили, и я, пролежав две недели в медсанбате, вернулся в строй к взводу.
В течение двух месяцев мы хорошо удерживали рубеж у д. Снопоть по р. Десна. За это время мне со взводом пришлось дней десять находиться в боевом охранении впереди переднего края обороны своего батальона – охранять полосу шириной до 2 км. Задача была: своевременно предупредить командира батальона о сосредоточении противника и не допустить мелкие группы в расположение батальона.

Каждое отделение взвода располагалось на вероятных направлениях появления немцев. Мы сидели в окопах, хорошо замаскировавшись.
После вывода взвода из боевого охранения и замены другим взводом меня неожиданно вызвали в штаб полка, который находился в 2–2,5 км от переднего края, в лесу. Я впервые увидел, как располагается штаб полка. Все штабники размещались в блиндажах с перекрытиями. В блиндажах – земляные нары, прикрытые сухой травой, кругом охрана. Представился командиру полка подполковнику Нижегородову, он мне сообщил о том, что я назначаюсь командиром пулемётной роты в своём батальоне. Свой взвод приказано передать заместителю, сержанту Личман. К исполнению обязанностей я должен приступить со следующего дня, т. е. с 16 сентября.

Это назначение меня не обрадовало, я не любил пулемёты «Максим» из-за того, что они были очень тяжёлые, весили по 64 кг. Неудобные к применению, т. к. нужно всё время наливать в кожух охлаждающую жидкость, а чтобы она не вытекала из кожуха, на ствол наматывали сальники, я любил ручные пулемёты «Дегтярёва», они лёгкие (16 кг) и удобные к действию.
16 сентября я обошёл все взводы, познакомился с расчётами и командирами взводов, принял документы. Уточнил списки со всеми данными на каждого солдата и стал входить в роль командира пулемётной роты. В каждом взводе я бывал ежедневно, проверял исправность пулемётов, владение расчётами своим оружием, готовность пулемётов к открытию огня.

24 сентября командир полка вызвал меня к себе в штаб и приказал вдвоём с мл. лейтенантом Копыловым выехать верхом на лошадях в расположение третьего батальона и привезти оттуда трёх захваченных пленных немцев. Получив коней, мы сразу же выехали в расположение батальона, который оборонялся на левом фланге полка. За метров 400 до штаба батальона неожиданно произошёл сильнейший взрыв. Меня скинуло с коня, приподняло вверх и откинуло в сторону. Когда я очнулся, увидел около себя двух солдат, кругом разбросанные комья чёрной земли, а рядом – в трёх-четырёх метрах – глубокую воронку. Первое, что подумал, как могло получиться, что мы заехали так близко к противнику, и они открыли по нам огонь прямой наводкой, что я не услышал орудийных выстрелов, а только разрыв снаряда. Но тут же солдаты мне объяснили, что мы заехали на своё противотанковое минное поле. Я спросил, что с Копыловым и почему минное поле не обозначено указками. Мне ответили, что указки сняли перед атакой немцев, а Копылов взрывом этой мины убит. Оказалось, лошадь, на которой сидел мл. лейтенант Копылов, наступила на противотанковую мину. Я получил контузию, и снова пришлось неделю лежать в медсанбате…»

Наталья Торопова
Профессиональных и юных ветлужских лесоводов связывают многолетняя дружба и сотрудничество
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Ваш комментарий

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Популярные статьи

Рубрики

Новые статьи

Новые комментарии