16+
ДомойНовостиСпецпроектыЗдесь люди жили с песнями

Здесь люди жили с песнями

Часто берёт в руки М.И. Лебедева фотографии из семейного фотоальбома, на которых её односельчане по Нижней Слудке. В эти минуты ей хочется вновь вернуться в то время, когда многолюдной была её родная деревня.

М. И. Лебедева родилась после вой­ны, в 1948 году. Отец вернулся с фронта раненый, умер всего пять недель спустя после рождения дочери. Марья Ивановна жила с мамой и бабушкой, сыновей которой тоже не пощадила вой­на. Некоторое время мама, Анна Александровна Курзина, работала в лесу, позже, по состоянию здоровья, устроилась в интернат в Панфилихе. Трудилась там до 70 лет.

Слудяне ходили в Сергинскую школу. Учителями Марии до четвёртого класса были Сергей Николаевич Дунаев и его жена Екатерина Александровна. Училась она на «отлично». А потом вся сторона, что расположена до д. Минино, стала ходить в Спасскую школу, которую устроили в разрушенном храме. Зимой, когда воды реки Ветлуги были скованы льдом, школьники ходили в село Спасское по реке.
– Директором был Александр Павлович Зорин, небольшого роста, сын попа, – вспоминает М. И. Лебедева. – Ходил зиму и лето в сапогах гармошкой, а брюки были галифе, раздутые такие. В коридоре стояла печка, натопят её, тепло… И мы на переменах танцевали, у парня с Костливого был баян. Помню, зайдёт директор, все разойдутся в сторонку, тишина, муха не пролетит! Вот как боялись.

Исчезнувшие и исчезающие деревни должны сохранить в истории свои названия и имена тех, кто в них жил, чтобы люди их помнили

Нижняя Слудка

Воспоминаниями о школьных годах делилась и В. М. Лебедева. Она младше Марии Ивановны, но также при разделении с пятого класса пошла в другую школу – в Васильевскую в д. Пустошь. Зимой они шли не по реке, а пробирались по сугробам километров пять – не меньше. В холодные зимние дни дети одевались теплее и отправлялись за знаниями.

– Мы пока идём эти пять километров, наиграемся, нагуляемся. И никто не заботился, чтобы нас кормить – ­какой-­нибудь кусок бросим в карман. Когда просыплись, мама уже на ферме работала, что нашли, то и ели – молоко и хлеб были всегда. Но в самую холодную часть зимы, январь и февраль, можно было жить в интернате при школе. Или идти домой – по желанию. Зато там кормили три раза в день, на выходные уходили домой. Но наши зимние детские развлечения помню до сих пор! Как и ребятишки сегодня, мы собирали все горы, которые нам встречались. Скатывались на сумках, весной – на клеёнках, специально брали ­какой-­нибудь обрывок, садишься – и с горы так катит хорошо. Вернёмся, штаны, как трубы, и попробуй не положи на печку сушить – маме некогда за нами троими ухаживать. Один раз не положи на печку, утром встанешь, эта куча лежит мокрая, её наденешь и пойдёшь. И так были приучены к порядку, – подытожила В. М. Лебедева.

– А мы кататься на санках ходили в Тщаницу, там была гора, которая называлась Гавриловой, – жил там Гаврилов, был родственник нам, – рассказывает Мария Ивановна. – На самой горе стоял их дом. В Слудке катались у нас за огородом – на санках, на лыжах, по оврагу и вдоль оврага. Домой придёшь, на тёплую печку, хорошо…

Почти в каждой семье было по трое-четверо детей. Весной парнишки, как только снег растает, босиком бегали по деревне. В жаркие лета ходили купаться по десятку раз в день. Мужчины занимались рыбалкой – удилище на плечо и отправлялись на р. Ветлугу. Рыба водилась, река в этом месте глубокая была. Если случалось так, что ­кому-то в деревне становилось плохо, – бежали в Сергино за фельдшером, Верой Михайловной Ширяевой, в любое время суток, как говорит М. И. Лебедева, «и в полночь, и за полночь». Работали дружно, рук не покладая. Осетриха, Тщаница и Слудка были одно целое, был там один бригадир и помощник – все – одно звено. И отдыхали вместе по большим праздникам, особенно в Пасху. После завершения уборочных работ в колхозе собирались в доме, куда позовут. Сами варили пиво. Мининский клуб был чрезвычайно популярен у молодёжи. Туда бегали смотреть кино и танцевать.

– Танцевали под гармошки, радиолы были, пластинки крутили. Много парней было, особенно с Валова. Весь «Коммунар» ходил, и даже из Скрябино, Глушки – ни в один клуб столько народу не приходило. Иногда до двух ночи загуливались. Играли в «бутылку» – если на парня показала, значит, надо идти целовать, а то выгонят на улицу, – смеётся М. И. Лебедева. – Один раз мы были на сенокосе на Большой Какше, пошли в клуб почти к Сяве. Его только построили, свет ещё не провели. Помню, крутили пластинку» «Рыжая, рыжая, ты на свете всей милей. Рыжая, не своди с ума парней…» За нами наши мужики приехали на бортовой машине, а парни взяли и с нами залезли! Водитель был нетрезв, попал в яму, машина накренилась, как все завизжали! Как оглянулись – ни одного парня вокруг нас нет. А колхозные праздники гуляли в сергинском саду. Туда приезжали торговать лимонадом, мороженым – а мы много ли чего видели? Пруд очень был красивый. Теперь уже пропал весь сад… Смородина, малина, орешник росли в большом количестве. Когда учились в школе, на уроках труда пропалывали и сажали там. Мы, порой, пойдём в Сергино в магазин и залезем в этот сад, чтобы Дунаевы не видели. Хотелось ­чем-нибудь полакомиться. Даже физкультура проходила в саду! В школьные годы мы в колхозе помогали, я и лён ходила теребить. Мама тоже трудилась в колхозе, хотя работала в Панфилихе, и поэтому мы всегда самые последние в деревне картошку сажали. Случаи разные бывали, классе в седьмом, наверное, я была, угнала телят пасти под Погорелку и уснула. Просыпаюсь – телята убежали.

Мария Курзина росла в деревне в послевоенное время. Многие слудяне погибли на вой­не, в некоторые семьи не вернулись сыновья и отцы. В деревне остались почти одни вдовы. Мама рассказывала ей, что собирали пестики и клевер, держали коров. Картофель, хлеб и овощи с огорода – вот вся еда. Собирали гнилую картошку, возможно, для крахмала.

– Я помню, подрастала, плакала, спрашивала у мамы, почему у всех отцы есть, а у меня нет? На сенокосе у Валентины Кузнецовой был отец, у Татьяны Голубевой тоже, кричат: «Таня, иди на стог!», «Валя, иди на стог!». А нас с Валентиной Каталовой никто не звал. И мы копны возим и таскаем… Бабушка много говорила о прежних временах. Дом стоял на самом берегу, окнами выходил на Ветлугу. Дедушка мой работал в кузнице – потом пошла отсюда фамилия Кузнецовы. Он умер, когда мне было три года. Как наступала осень, всех лошадей вели в кузницу, чтобы подковать. А вот ещё история: у бабушки было пять сестёр, и каждой родители велели замуж выходить только в своей деревне, потому что старшую бабушкину сестру, которая жила в Верхней Слудке, приревновал муж и зарезал. И такое в жизни было… Сейчас уже в деревне много не сажаю, только овощи. Двор уже провалился, колодец тоже. Дом наш стоит уже больше ста лет! Не знаю, как я буду расставаться со своей деревней.

 

Ксения Найденко
Мы работаем, чтобы работа была у вас
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Ваш комментарий

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Популярные статьи

Рубрики

Новые статьи

Новые комментарии