16+
ДомойСпецпроектыКраеведениеЗдесь люди жили с песнями

Здесь люди жили с песнями

Нижняя Слудка

Поймали за хвост удачу

Вооружившись картой, в Нижнюю Слудку сотрудники редакции отправились без провожатых – наудачу. На протяжении многих лет здесь проживает один единственный житель – Виталий Александрович Громов. К нему мы и держали путь. Но оказалось, что судьба приготовила нам замечательный сюрприз.
Свернув с асфальтированной дороги за д. Сергино, мы покатились по полевой. То и дело нас обуревали сомнения – туда ли мы едем? Дорожный просвет сужался, кусты и деревья наступали со всех сторон. Страхи развеялись в один миг, когда нашему взору предстали заботливо засыпанные кирпичом ямы на дороге – жизнь есть!
Проехав 13 километров от районного центра, мы прибыли в пункт назначения. Первое, что бросилось в глаза – автомобиль, стоящий у первого дома в деревне, но судя по нумерации, раньше дом был девятым. А рядом – хозяева. Стали знакомиться, оказалось, в родную деревню каждую неделю приезжает Валентина Михайловна Лебедева, учитель математики Ветлужской школы № 1, ныне вышедшая на заслуженный отдых.

– Нынче езжу реже, – пояснила новая знакомая, – до этого года на участке здесь выращивала овощи, теперь перестала. Всё вокруг зарастает, а дом крайний, выращиваю – у меня тащат. Остальные дома не видно, я как на кордоне тут. Зачем для чужих сажать? А как захочется, так и приезжаю – здесь моя родина, здесь мы выросли.

Тот дом, где родилась Валентина Михайловна, уже давно не существует – образ его хранится в памяти слудчан и на чёрно-­белых снимках. Остался только этот – где воспитывались дети Анны Владимировны Каталовой. Оглядывая улицу, представляешь, что на месте зарослей кустов, бурьяна, травы в полный рост, молодых берёз раньше стояли крепкие дома, где жили большими семьями. Разная судьба постигла их – некоторые жилища уничтожил пожар, другие развалились от ветхости, третьи – разобрали и увезли на дрова.

Нижняя Слудка
50–60‑х годов XX века

В деревне всё было скошено, ухожено. Пели птицы, в цветах жужжали пчёлы, сновали домашние кошки и собаки. Широта в те времена радовала глаз – всё просматривалось на много километров вперёд.

– Помню, мама сидела у окна и смотрела: «В Аманово человек по деревне идёт», – вспоминает В. М. Лебедева. – Кроме этого было видно большую асфальтированную дорогу. У мамы дальнозоркость была, вот она сидит на скамеечке или выйдет сюда – сосны этой не было, и говорит: «Это мои гости едут!» За, прошедшие с тех пор 23 года всё заросло.

Улица была широкая. По ней не спеша ездили механизаторы, трактористы. Шофёру, работавшему в Минино, разрешалось уезжать на машине домой. Деревня была очень большая, а с Тщаницей Слудку разъединяла только ферма. Была здесь и конюшня, и двор для телят, и даже молокозавод. Жизнь кипела.

– Сколько народу утром на сенокос шло! – рассказывает моя собеседница. – Коса на плече, грабли, а народ всё идёт, и идёт, и идёт. Держали много скотины всякой. В колхозе жизнь была трудная, без неё не выживешь! Мама моя работала дояркой с трёх утра до семи вечера, а платили – гроши. Так и жили за счёт огорода и скотины.
Родом А. В. Каталова была из Осетрихи, в Н. Слудке у неё жила тётка, за которой нужно было ухаживать. Здесь она жила, трудилась, замуж вышла – теперь считается слудовской. Поднимать троих детей пришлось одной – супруг, работавший бригадиром на ферме, умер в 36 лет. Валентина Михайловна была средним ребёнком, росла с двумя братьями – Виталием и Владимиром. Летом младшие дети оставались дома – пололи и поливали огород. Школьники с тринадцати лет отправлялись сенокосничать за реку, сгребали сено, на носилках таскали копны. Ребята постарше – начинали косить. А с 15 лет трудились наравне со взрослыми. В августе отправлялись на ток – обмолачивали, сортировали зерно, кто мог – лопатой деревянной кидал зерно в веялку. Без работы никто не оставался. Вечером бежали в мининский клуб.
– Было тяжело физически, но мы не унывали. После сенокоса, чуть живые идём, добегаем до реки, там одежду в руку и плывём обратно. Пока добираемся, переплываем, уже освежились, настроение появилось. Иногда нас увозили сенокосничать за Какшу. Целый месяц мы жили в домотканых пологах, над которыми делали крышу, закрывали травой и ветками. Это было тяжело! В три часа утра нас поднимали, и часов до шести мы косили. Потом шли на завтрак, где женщина-­повар готовила для нас. Небольшая передышка – грабли в руки и вперёд. Работали до сумерек, пока не выпала роса.

Вкусна каша, румян хлеб

– Каждый день мы вспоминаем наше детство, как мы питались в то время, – признаётся В. М. Лебедева. – Сейчас дети садятся за стол со словами: «Фу! Это я не люблю! А это мне не нравится!» Я внукам в ответ рассказываю, как мы садились за большой стол, обязательно все вместе. Не было тарелочек каждому под нос. Мама поставит огромное блюдо на середину стола, все берут ложки – и только успевай! Проморщился – не успел, не нравится – жди обеда. На завтрак в летнее время, в конце июля, варили чугун свежей картошки в русской печи, малосолили огурцы. В плошку из горячего чугуна в середину стола – раз! Толстыми ломтями нарезали огурцы, хлеб выпекали сами. Раз были коровы – молочко всегда на столе. Вот этой картошки наелись, молока напились с домашним вкусным выпеченным хлебом. Куры неслись, яйца, конечно, были. На обед сначала квасу огромное блюдо – не называли раньше окрошкой, затем супу такое же, картошки, а дальше опять – молоко, яйца, хлеб. Вот наша основная еда.
Для большой семьи, которая питалась исключительно выращенными на участке овощами, засаживали большие огороды –
семья Каталовых разрабатывала 50 соток земли. Пахали на колхозных лошадях. Ставили два стога сена, картошки накапывали столько, что подвал наполнялся до самого пола, ведь впереди долгая зима.
– Настоящим лакомством для нас был хвощ – раньше мы так называли пестики, которые росли в полях, после снега. Мы приносили их домой сумками, в русской печке их парили, и мы с таким аппетитом ели. Затем на оврагах появлялся щавель, приносили охапками. Садимся, едим с солью, для нас это было так вкусно! Бегали в лес за ягодами. Затем яблоки – они ещё не успеют созреть, есть было невозможно, они такие были кислые, ужас! На реку пойдём купаться, наберём с собой. Кто дальше кинет яблоко, за ним плывёт. Поймал, съел, следующий. П­очему-то раньше не боялись заразиться, ели немытое, да и в мыслях не было, ­что-то мыть – потёрли и в рот.

Плясовые на сковороде

Только управившись со всеми делами, сельчане отправлялись на праздник. Закончив дела на ферме, накормив скотину дома, с лёгким сердцем и хорошим настроением шли слудяне на высокий берег реки Ветлуги.
– Помню, отмечали 22 мая праздник Николы. Обычно в этот день все сажали картошку, вечером по домам собирались, затем всей деревней с гармонями шли на реку. Одевались в лучшие одежды, помню, мама всегда наряжала меня в штапельное платье, которое сшила своими руками, и обязательно платочек. Мы смотрели, как гуляют взрослые, это было так здорово! Удивительно, уставшие за день от работы, дружно праздновали и веселились. Тогда не было магнитофонов, да и гармони ­почему-то были редкостью, и мама всегда играла на праздниках: сковороду разворачивала дном, брала нож – так играла плясовые на сковороде! Частушек знала много…
Сарафан мой, сарафан,
Огненные маки!
Первый раз из-за меня
На деревне драки.
или
Я с крутого бережка
В воду бросила дружка
Дорогой, иди ко дну,
Если любишь не одну!
Часто в нашем доме собирались доярки. Каждая принесёт на стол, что есть. Мама играет, остальные пляшут. Помню, как мы в клубе плясали – такие раньше переплясы были – одни с одной стороны, другие – с другой. Частушки пели, плясали, потом переходили с места на место. Жили здорово!

Ксения Найденко
Мы работаем, чтобы работа была у вас
ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Ваш комментарий

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Популярные статьи

Рубрики

Новые статьи

Новые комментарии