16+

Любимчик

БАБУШКИНЫ СКАЗКИ (для детей и взрослых)

Брат Светки был, как это принято говорить, поцелован Богом. Талантлив до безобразия и исключительно в музыке. Абсолютный слух, потрясающие целе-устремлённость и усидчивость, умение слышать музыку всегда и во всём – неудивительно, что курс музыкальной школы по классу баяна он буквально «скушал» за три года вместо положенных четырёх. И добро бы мать шпыняла и заставляла играть! Сам по восемь часов в день отрабатывал пассажи из произведений Баха, Моцарта и Чайковского.

Порой Светку раздражала эта баянная какофония. Но иногда, когда брат под исполнение начинал рисовать ей фантастические картины: о храбром рыцаре, спасающем красавицу от зловредного чудища, о весёлом дождике, шлёпающем мокрыми пальцами по листве и лужам, о грустном гномике, потерявшемся в густой чаще; музыка превращалась в сказку, и её дыхание делало Светку счастливой. В эти минуты хотелось любить всех вокруг, а ещё Света мечтала сочинить свою мелодию. И такую, чтобы мама тоже смотрела на неё с восхищением, гордилась и рассказывала своим подругам, какая талантливая у неё дочь.

Светку Бог чмокнул, видимо, мимоходом, потому что талантов у неё было немного, так, по чуть-чуть во всём.
Светка любила брата, хотя Анатолий был старше её на пять лет, почти не играл с ней, а в свободные минуты лишь мучил и поддразнивал.

Когда Света перешла в четвёртый класс, Толик уехал в другой город учиться в музыкальном училище. Все чаяния и надежды мамы на успех сына устремились туда. Светка разделяла всепоглощающую мамину любовь и веру в Толика.

Отец Светки отличался скупостью на чувства, эмоции, слова, да и вообще был скуп по натуре. Светке редко перепадали обновки, хотя одежда на ней «горела» из-за неуёмной энергии и тяги к приключениям. Новые сапоги, купленные матерью в комиссионке, лопнули посередине подошвы через неделю. Отец выбранил и мать, и дочь. Одну за небережливость, другую за ненадёжную покупку. И приспособил на подошву рваного сапога заплату. Пластину из нержавейки. За цоканье Светки по кафелю школы одноклассники тут же прилепили ей смачное прозвище – мадам Пржевальская. Мать тоже винила её: неаккуратная, вечно «в мыле» от беготни, вот и лошадь. Светка обижалась, но быть правильной не могла, ну не получалось у неё чинно ходить, как большинство девочек. Да и не любила она всех этих церемоний. Куда интересней на велике с мальчишками за запалами на старый заброшенный полигон гонять. Вот и горело на ней всё. Какие уж тут родительские наставления. К тому же девичьим своим чутьём Светка понимала, что не она – материнское упование, не на неё возложены такие драгоценные и хрупкие надежды.

Зная скупость отца, мать всегда пыталась сэкономить копейку-­другую для Толика. Жалела его и Светка. Один, в большом городе, никого рядом. Поэтому когда в редкие приезды брата из её заветной шкатулки стали пропадать простенькие серёжки и колечки, Светка хоть и поняла, чьих рук дело, но простила быстро и бесхитростно. У брата подружки, а подарить нечего, понятное дело. Правда, когда спросила Толю напрямик о пропаже, тот фальшиво возмутился, что нужны больно ему дешёвые побрякушки, такие городской девчонке не подаришь, на смех поднимет.

Училище Толиком было окончено блестяще, преподаватель по классу баяна души в нём не чаял, прочил ему великое будущее. Маму распирало от гордости, даже отец совершил немыслимый в представлении семьи поступок – купил Толику дорогущий баян, концертный, из самой столицы выписал.
Никто даже не сомневался, что совсем скоро имя Анатолия загремит по всей стране и за рубежом, вой­дёт в анналы мировой музыки.

Светкины планы на будущую профессию выглядели на этом фоне блекло и несостоятельно. Кому какое дело, чем там занимается сестра величайшего исполнителя и композитора всех времён! Поэтому пока будущий светила музыки оканчивал консерваторию, Светка успешно отучилась на медсестру и устроилась на работу в местную больницу.

Замуж Светик не спешила, хотя звали её регулярно. Мадам Пржевальская после бурной пацанской юности превратилась в очаровательное, женственное создание, излучавшее готовность помочь каждому, кто нуждался в её участии.

Толик приезжал редко, от чего мама хворала. Отец запретил произносить имя сына в доме после того, как из его коллекции пропала старинная и самая дорогая монета. Разговор с сыном состоялся вне дома, отец специально ездил в консерваторию Толика. По возвращении на все восторги по поводу очередных успехов Анатолия было наложено строжайшее табу. Как потом удалось узнать, Толик, сделавший лёгкие деньги на продаже коллекционной монеты, в краже не особо раскаялся, сообщив отцу, что тот сам подтолкнул его на воровство. Давал бы побольше денег на жизнь, так и не пришлось бы сожалеть о пропаже.

Говорят, время лечит. Свете в это верилось с трудом, потому что и после окончания Толиком консерватории, и после его скоропалительной женитьбы, связанной с рождением дочери, отец так и не простил сына. По-прежнему любые упоминания об Анатолии в его присутствии пресекались грозным взглядом.

К­ак-то само собой в застывшей этой немилости к сыну родители вспомнили о дочери. Но Светлана решительно пресекла попытки матери взять под контроль её жизнь. Уверенно и твёрдо на все материнские увещевания и попытки сосватать её за «подходящего» жениха ответила отказом и съехала на отдельную квартиру.

Не хватая звёзд с неба, она спокойно работала. В коллективе её любили. Пациенты, встречая маму на улице, не переставали восхищаться терпением, усердием и внимательностью Светика. Именно так звали её в больнице – Светик наш. Она действительно освещала комнату одним своим присутствием.

Мама же в узких кругах всё ещё продолжала по инерции хвалиться достижениями сына, хотя карьера Толика так и не сложилась: после женитьбы бытовые проблемы и семейные разлады сделали своё дело – Анатолий вместо поездки в составе академического музыкального ансамбля в зарубежное турне остался рядом с семьёй, устроившись учителем музыки в ближайшем Доме искусств. Он всё ещё иногда посылал заявки на участие в том или ином конкурсе, но времени на занятия было всё меньше, пальцы бегали по клавишам всё медленнее, в результате блестящее будущее было для начала отложено, а потом и забыто вовсе. Жена Толика рожала детей, а многодетному отцу ничего иного не оставалось, как кормить растущее семейство. Моцарт и Бах остались в прошлом, на смену классикам пришли попсовые фонограммы, которые хоть и не отличались особым качеством, но пользовались спросом и вполне обеспечивали растущие потребности семьи.

Отец Светланы и Анатолия скончался в одночасье, так и не простив сына. Толик после его похорон не стал спешить возвращаться к семье, они с мамой занялись тщательным изучением отцовских вещей и документов. Их поиски увенчались успехом: на трёх обнаруженных сберкнижках числилось в общей сложности почти два миллиона. Дело оставалось за малым – вступить в права наследования. В шумных обсуждениях счастливого будущего Света не участвовала, работы было невпроворот, да и кощунственными ей казались эти меркантильные дрязги спустя всего несколько дней после смерти отца. Толик же, наоборот, упрекал её в увиливании от важных, по его мнению, юридических процедур. Мама практически сразу отказалась от своего права на деньги в пользу Толика. Так что вопрос об участии Светланы в этой финансовой канители был заочно решён: ей надлежало нотариально подтвердить, что она также не имеет ­каких-либо претензий на наследство.

Впервые в жизни Светика так больно укусила зависть. Нет, не потому что её мнение в финансовых вопросах не бралось в расчёт, а потому, что мама снова целиком и полностью была на стороне Толи. Вновь её глаза лучились от счастья, лишь только взгляд касался сына. Света понимала, что должна радоваться и за мать, и за брата, но ­какая-то глухая тревога давила сердце.

Когда пришло время, Света безропотно подписала необходимые документы. И Толик исчез, едва снял со счетов полагающуюся ему наличность. Мама сначала считала его скоропалительный отъезд недоразумением, потом оправдывала сына неотложными делами и влиянием снохи. А потом слегла.

Болезнь, давно точившая её нутро, лишила способности передвигаться самостоятельно. Теперь она нуждалась в постоянном уходе и помощи. Света снова вернулась в родительский дом. На дорогостоящие лекарства были незамедлительно потрачены все Светкины скудные сбережения. Требовались деньги и на операцию, которая могла бы помочь вернуть матери двигательную способность.

Светлана с трудом разыскала брата и попросила помощи. Толик недовольно поморщился, услышав кругленькую сумму… И отказал. На отцовские деньги им были куплены дача, машина, оплачена учёба старших детей. В планы Толика вписывалась семейная поездка по Закарпатью, а вот мама с её болячками никак не вписывалась. «Ну, ты же понимаешь, мать своё отжила, «отходила», – гоготнул Толик, – а нам ещё жить да жить. Потом, у меня дети, а у тебя их нет». «Ухаживать за больными – твоё призвание», – увещевал он Свету, выпроваживая из своего дома.

Мама не стала расспрашивать Свету о поездке. Увидев тщательно скрываемые Светой расстроенные чувства, лишь плотнее закуталась в шаль, и только в глазах, и так поблекших за время болезни, потух последний лучик надежды. Она угасала, несмотря на все силы дочери расшевелить её. Света не сдавалась, день за днём штурмом она отрывала у болезни щупальца. За эти мучительные месяцы мать и дочь сблизились, как никогда раньше.
Болезнь отступила. Не исчезла совсем, но спряталась поглубже от настойчивых атак на её проявления. Ранней весной мама снова стала потихоньку двигаться: сначала по дому, потом на лавочку у крыльца. Ещё через пару месяцев она, сидя на почётном месте, уже с удовольствием притопывала на свадьбе Светика. Зять – приезжий учитель музыкальной школы – при необходимости бережно переносил маму, укутывал ноги, а в конце торжества под его аккомпанемент Светик вдруг запела песню, посвящённую маме. Чистый голос Светланы окутал зал, ворвался в каждое сердце и наполнил светом, теплом и неизбывной любовью. Вот она – настоящая музыка, поняла мама.

Елена ЛЕСИНА

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ

Ваш комментарий

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
Пожалуйста, введите ваше имя здесь

Популярные статьи

Рубрики

Новые статьи

Новые комментарии