Меню
16+

Общественно-политическая районная газета «Земля ветлужская»

01.02.2019 13:29 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 6 от 26.01.2019 г.

Мы из Сестрорецка...

Автор: Н.С. Левашова, учитель истории ВШ № 2

Эвакуированные дети Ленинграда и Ленинградской области

В этом году исполняется 75 лет со дня снятия блокады Ленинграда. 27 января 1944 года в ходе наступательных операций войск Ленинградского и Волховского фронтов группировка противника была отброшена от города – Ленинград освободили от фашистской блокады. Это не просто важная дата в истории – это повод вспомнить о том, какой вклад внесли наши земляки в приближение Победы на примере помощи жителям блокадного Ленинграда.

История Калининского детского дома

Блокадный Ленинград

8 сентября 1941 года фашистские войска захватили Шлиссельбург, отрезав Ленинград от суши – так началась блокада. В первые дни не все понимали сложность ситуации, но в магазинах полки быстро опустели. Эвакуация проходила поначалу медленно – была уверенность, что фашистам не удастся захватить город, а того, что осада продлится 872 дня, никто не ожидал. С первого дня блокады вёлся интенсивный артобстрел – вражеская авиация совершала в день по несколько налётов. Их целью было не только помешать деятельности важных предприятий, но и создать панику среди населения.

Несмотря на тяжелейшие условия, ленинградцы не просто старались выжить – они защищали свой город, трудились, дети ходили в школу. Самым страшным испытанием стал голод. Раньше одной из причин рано начавшегося голода называли пожар на «бадаевских» складах, где хранился стратегический запас продовольствия. Сейчас говорят о том, что стратегического запаса не было, на складах продовольствия хватило бы не больше, чем на два месяца. Как же так получилось? Дело в том, что в Ленинграде на тот момент проживало примерно 3 миллиона человек, а в начале войны в город хлынула волна беженцев из прибалтийских республик (прибалтийские республики вошли в состав СССР летом 1940 года), Карелии, и население города ещё больше возросло. Поэтому, возможности создать запас не было, город питался привозными продуктами, с первых дней блокады вводилась карточная система. В таких условиях голод был неизбежен.

Тоненькой ниточкой, которая связывала блокадный город со страной была «Дорога жизни» – транспортная магистраль по Ладожскому озеру. Со всей страны в Ленинград везли продукты, лекарства. Не остались в стороне и наши земляки: согласно сводке сельскохозяйственного отдела Горьковского обкома ВКП(б) о выделении продуктов г. Ленинграду от 30 марта 1942 года, Ветлужский район поставил 26 т зерна, 4,8 т мяса и 0,1 т масла. Ветлужане собирали продукты-подарки от трудящихся Горьковской области – отправляли муку, горох, мясо солёное, овощи. И это были не излишки – сами жили впроголодь.

Помогали Ленинграду не только продовольствием – с самого начала блокады Горьковская область принимала эвакуированных. Согласно сводке переселенческого отдела Горьковского облисполкома о прибытии эвакуированных граждан в Ветлужский район было направлено более двух тысяч человек (не только ленинградцев, но и из Москвы, прифронтовых городов). Встреча ленинградских детей происходила в г. Горьком, затем организованным порядком они были направлены в районы отдельными детскими домами. Во всех районах детей встречали представители советских, партийных и комсомольских организаций, учительство и колхозники. Для эвакуированных детей подготовили специальные помещения. В Ветлужском районе дошкольный детский дом № 20 Ленинского района разместили в д. Беляевке – в здании дома отдыха горьковской кондитерской фабрики «Красный Октябрь» (бывшая усадьба помещика Стюсси), а Сестрорецкий детский дом – в здании школы при картонной фабрике имени Калинина.

Изучая учётные карточки на беспризорных-безнадзорных, направленных в наш район, обратила внимание, что часть детей была уже в г. Горьком перенаправлена в другие детские дома (в частности, в Дивеевский). Некоторые дети не попадут в детские дома – их возьмут на усыновление и патронирование. Так, в нашем районе в семьи попали: Валентина Рябченкова 1936 или 1938 г.р., Анатолий Дмитриев 1938 г.р., Борис Николаевич Зенин 1935 г.р., Геннадий Никифорович Герасимов 1938 г.р. и Нина Васильевна Романова 1938 г.р., которую удочерили жители р.п. им. М.И. Калинина (сейчас проживает с детьми в г. Новосибирске).

Колхозы района взяли шефство над детскими домами – поставляли им продукты. А это было не так просто – пришлось увеличить посевные площади: колхозы Микрихинского сельсовета – на 5 га зерновых и на 3,75 га картофеля, колхозы фабричного сельсовета – на 2,5 га картофеля. Не остались равнодушными и простые жители. Видя напуганных, истощённых детей, больше похожих на скелеты, – несли одежду своих подросших детей, грибы, ягоды, кто что мог. Ленинградские дети нуждались в особом уходе: были ослаблены не только физически, но и морально – многие пережили смерть родителей, других родственников. И то, что они смогли вернуться к нормальной жизни – это заслуга наших земляков.

Сейчас мы занимаемся историей Сестрорецкого детского дома, который разместили в р.п. им. М.И. Калинина (позднее перевели в д. Бердничата). Эта информация, получена от коллег из г. Сестрорецка.

Сестрорецк. Вход в город по пропускам

С началом блокады Ленинграда Сестрорецк был закрыт, жителей эвакуировали в ближайшие посёлки, вход в город был только по пропускам. Взрослые и дети готовились к обороне города. В самом начале блокады начались проблемы с продовольствием – в Сестрорецке запасов не было, продукты привозили из Лисьего Носа или Ленинграда.

1 сентября 1941 года в Сестрорецке начали работу несколько школ, но уже в октябре учебные занятия продолжались только в деревянном здании школы на станции Разлив (Разливская школа № 7), где располагался блокадный детский дом и там же находился штаб 120-го истребительного батальона. Дети постарше приходили сюда сами, кого-то приводили соседи или представители службы дружинного патрулирования, работники других органов. Школьные кабинеты были переоборудованы под спальни.

Директором детского дома стала бывший директор школы Мария Александровна Александрова, а учителя – воспитателями. Дети помогали воспитателям: вместе заготавливали дрова, зимой топили печи, весной собирали к обеду крапиву. На школьной территории, между каменным и деревянным зданием, стоял большой школьный сарай. С началом войны под ним зарыли школьные пособия, чтобы сохранить. Зимой в этот сарай складывали детские трупы, он был заполнен до отказа. Весной их перевезли и похоронили на Тарховском кладбище как безымянных и в «Книгу Памяти» их имена не вошли.

В начале июня 1942 года детский дом был эвакуирован в Горьковскую область вместе с домом малютки, в котором оказалось 26 детей в возрасте до трёх лет – его разместят в д. Анкудиновке.

«Нас спас детдом в Горьковской области…»

Можно сказать, что Т.В. Комаровой повезло – она не просто осталась жива, а была эвакуирована из г. Сестрорецка вместе с братом и мамой, которая стала медсестрой в Калининском детском доме. И у неё своя блокадная история.

Семья Тамары Владимировны Комаровой жила в п. Разлив: отец – Владимир Сергеевич – работал на Сестрорецком оружейном заводе, мама – Мария Васильевна – медсестрой в яслях г. Сестрорецка. В 1941 году Тамара пошла в пятый класс, но вместо учёбы дети помогали взрослым готовиться к обороне города. Когда началась война, отец, как многие рабочие завода, был переведён на казарменное положение и с семьёй почти не виделся. Только в конце декабря кое-как дошёл в Разлив с опухшими от голода ногами. Родные думали, что видятся в последний раз. Но в феврале пришло письмо, что его взяли на фронт, там подлечили, подкормили и тем самым спасли. Мама тоже была военнообязанной, но её не взяли из-за детей, и она стала работать в яслях в Разливе.

Тамара быстро повзрослела в свои двенадцать лет: мама всё время была на работе, а дома нужно было каждый день топить печь, греть воду (приходилось топить снег, так как вода в колодце застывала). К счастью, отец успел запасти на зиму дров – этим и спаслись: дома было тепло.

Конечно, самым ответственным было – ходить за продуктами, и в семье за хлебом ходила Тамара. Младший брат Вова всё время сидел у печки, плакал и спрашивал сестру: «Ну, когда ты пойдёшь за хлебом?» Из декабрьских походов за хлебом особенно запомнился один. «Мороз, яркое солнце, очередь – серая безмолвная толпа, стоим в ожидании хлеба часа полтора возле магазина на 2-й Тарховской, – из воспоминаний Т.В. Комаровой. – И вдруг, везут. Крытая машина, хлеб прямо из печи, из кузова пар. И запах… И тут я чувствую, что теряю сознание, в глазах темно, ноги подкашиваются. Зажав в кулаке карточки, кое-как выхожу из магазина, перехожу через дорогу, перебираю руками по штакетнику, хватаюсь за калитку, ничего не видя, вхожу в коридор и падаю без сознания. Прихожу в себя от того, что по лицу моему что-то течёт, словно меня обливают водой. Это были слёзы брата и мои тоже. «Ты потеряла карточки?!» Карточки в руке слиплись в комок. Мы долго потом расправляли, протирали, сушили их у печки. Во второй раз пошла в магазин вместе с братом. Добрая продавщица приняла пострадавшие талоны, выдала нам хлеб…»

«В декабре 1941 года целую неделю не выдавали хлеба – многим эта задержка стоила жизни. В эту зиму умерли двое детей маминой сестры тёти Лёли, которая поселилась у Комаровых, когда их дом разбомбили. Третью девочку удалось спасти: её вывезут вместе с детдомом. Сама тётя Лёля в безнадёжном состоянии была помещена в «больницу смертников».

В январе несколько женщин собрались в Ленинград за продуктами. Вместе с ними отправили и Тамару. Путь был нелёгкий: поезд довёз только до Новой деревни, а дальше – в темноте пешком по снежным тропам, ни света, ни трамваев. И только иногда разрывы снарядов. На ногах – сшитые мамой из шубы «бурки» с галошами, галоши тяжёлые. Кое-что из продуктов получили, сложили в заплечные мешки – и обратно на поезд. От станции в Разливе шла одна – попутчицы отправились в свою сторону, а Тамара пошла в сторону деревни, в которой жила её тётя и должна была встретить мама. И вдруг навстречу ужасного вида мужик в тулупе с дубиной: «Стой! Убью!» Сорвала с бурок тяжёлые галоши – и бегом к дому. Мужик сделал шаг в сторону девочки, упал и больше не поднялся. Вместе с мамой вернулись за галошами.

Жить становилось всё труднее. Тамара Владимировна вспоминала: «Мама похудела и стала похожа на скелет. А у меня, как сказала доктор, началось «обратное развитие»: тела у меня уже никакого не было, хотя ходила и бегала я быстрее других. Но чем бы меня ни кормили, еда не усваивалась. Когда собралась комиссия, она сказала: «Мария Васильевна первой потеряет дочь, а затем и сына». Надеясь, что дети и мать придут в себя, ей выписали командировку на два года. Из Сестрорецка и Разлива было эвакуировано более 100 человек, взрослых «около 10 человек» (ист. Т.В. Комарова), из них один медработник – М.В. Комарова.

«В первую блокадную зиму я и мой брат остались живы. Нас спас детдом в Горьковской области. Располагался он в деревянной школе, целиком отданной нам, в посёлке, где была картфабрика, работавшая тогда для фронта. Посёлок стоял в лесу. Вокруг были вырубки. На вырубках росли ягоды. И нас отводили на эти вырубки и оставляли там до вечера. Змей там было видимо-невидимо, но за два года они никого из нас не укусили. Видимо, мы были такие невкусные! Эти ягоды нас спасли. Сначала малина, потом черника, потом голубика, потом брусника. Нам приносили в лес воду и хлеб. И мы там были с утра до 5-6 часов вечера. Мы пили воду, ели ягоды и хлеб. И это было как раз то, что нужно после длительного голодания. Нам ведь нельзя было есть жирное, пить молоко. Сначала мы сами ели в лесу и тут же засыпали, а когда приходили в себя, то собирали ягоду для тех, кто остался в детдоме – малышей и детей среднего возраста. Ходили мы там босиком. У нас из обуви не было ничего – только те сандалии, в которых приехали. Местные люди при встречах нас крестили, а мы думали: «Что они нас крестят? Мы ведь остались живыми». Все наши платья превратились в «мини-платья», ведь мы росли. В детдоме мы всё делали сами. Каждый входил в какую-либо бригаду. Я была бригадиром. А бригада моя была мал, мала, меньше. Мы должны были нарубить и наносить дров, вымыть посуду. В детдоме была всего одна повариха. А обслугою были мы, дети».

Жизнь налаживалась

Постепенно жизнь налаживалась. После снятия блокады Ленинграда стали приезжать родственники в поисках своих детей – многие из них вернутся домой. Вернулась домой и семья Комаровых в 1944 году.

«Наш дом, когда мы вернулись, стоял на месте, но был пустой. Не было даже ни одного стула. Из дома было вывезено абсолютно всё. Там были только железные кровати, на которых спали солдаты. В такой бедности началась наша послевоенная жизнь. Нам было тяжело, пока летом 1945 года с фронта не вернулся отец. Он снова начал работать на Сестрорецком оружейном заводе».

В 1948 году Тамара Владимировна поступила в Ленинградский педагогический институт иностранных языков, успешно окончила его по специальности «немецкая филология» и более 40 лет преподавала в высших учебных заведениях г. Санкт-Петербурга. Вышла замуж – семья, дети, внуки. Тамара Владимировна по-прежнему живёт с семьёй в родном Сестрорецке, где она – известный и уважаемый человек. Но о блокаде вспоминать больше не хочет, и поговорить с ней лично на эту тему нам не удалось.

Нам предстоит узнать, как сложились судьбы других его воспитанников.

ЭТО ИНТЕРЕСНО. Калининский детский дом был дошкольным, поэтому после окончания четырёх классов детей отправляли в другие детские дома. Лишь несколько детей оказались в Ветлужском детском доме. Из них Юрий Иванович Иевлев и Тамара Михайловна Фрибус (воспитывалась с родным братом Борисом Михайловичем) после детского дома окончили Ветлужское педагогическое училище. Валерий Фёдорович Кузьминов получил образование в Ветлужском лесотехникуме. Геннадий Федотов и Галина Харитонова – уехали в РУ г. Горького, Галина Александровна Козырева – в РУ г. Дзержинска (о ней мы рассказывали в статье «В живых осталась только Галя»). Полный список воспитанников Калининского детского дома пока не восстановлен.

5 282 ребёнка

школьного и дошкольного возраста прибыли из Ленинграда и Ленинградской области в Горьковскую область в июле – августе 1942 года.

Мария Васильевна Комарова с детьми – Тамарой и Владимиром
Мария Васильевна и Владимир Сергеевич Комаровы
Т.В. Комарова
Здание школы
Школа № 434.  Фото предоставлено автором

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

34