Меню
16+

Общественно-политическая районная газета «Земля ветлужская»

30.09.2016 10:36 Пятница
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 73 от  27.09.2016 г.

Атом. Только мирный!

Автор: Наталья ТОРОПОВА
"Земля ветлужская"

Отдых после разведки в 30-километровой зоне отчуждения

28 сентября свой профессиональный праздник отметят работники атомной промышленности. Дата для праздника выбрана не случайно. Именно в этот день в 1942 году Государственный комитет обороны СССР выпустил распоряжение «Об организации работ по урану» и одобрил создание при Академии наук специальной лаборатории атомного ядра. 28 сентября 1942 года по праву считается днём рождения отечественной атомной энергетики.

Экипаж БРДМ-118 на территории бригады химической разведки. фото из архива Ю.А. Бурова

Сегодня атомная отрасль России представляет собой мощный комплекс из более чем 250 предприятий и организаций, в которых занято свыше 190 тысяч человек. На действующих в России 10 АЭС процент производимой электроэнергии достигает 15-16 %. Учёные говорят, что за атомной энергетикой будущее, и делают всё, чтобы работа атомных электростанций была максимально безопасной для окружающей среды и тех, кто там работает. Ведь цена аварий на АЭС слишком высока. Миру известны 16 крупных аварий, одна из них – на Чернобыльской АЭС.

С Юрием Буровым мы вместе учились в Калининской восьмилетней, а затем средней школе. Помню его озорным вихрастым мальчишкой, который не прилагал больших усилий к учёбе. Больше интересовался разной техникой. Знала, что, отслужив в армии, он уехал на Крайний Север, потом жил ещё где-то. Встретив в посёлке Юру много лет спустя после окончания школы, узнала его сразу. Внешне он изменился, но глаза и добрая улыбка остались прежними. Мы вспоминали детство, юность, он скромно рассказывал о своей жизни. О том, что был в рядах ликвидаторов чернобыльской аварии, умолчал. Об этом я узнала лишь недавно и попросила Юрия Александровича рассказать о днях, проведённых в зоне чернобыльской АЭС.

– Жил я тогда в Усинске (Коми АССР), работал водителем автомобиля в нефтяной промышленности. Волей судьбы попал в Чернобыль в декабре 1986 года, – неторопливо вёл он своё повествование, сидя в редакционном кабинете. – Включили в состав 26-й бригады химической разведки. Всё, что там увидел, не укладывалось в голове. Был водителем БРДМ (боевая разведывательная дозорная машина). Работали постоянно в 30-километровой зоне отчуждения, искали очаги с сильным радиационным фоном, которые затем фиксировали флажками. Приходилось работать и в здании станции. Проводили дезактивацию. Первыми к заражённому участку следовали мы, разведчики. На заражённом участке находились определённое время – в зависимости от степени его заражения, от количества рентген. В сильно заражённой зоне иногда работали только по 15-20 секунд в день. Перед выходом на объект надевали защитные костюмы. Командир ставил задачу, мы «залетали» на объект и хватали первое, что попадалось под руку: разные осколки, куски бетона, камни. Выкидывали всё это в окно. И покидали помещение. Радиоактивный мусор вывозили в могильники. Заражённую землю вывозили, а привозили землю с «чистых» территорий.

Получив свою дозу облучения, мы выезжали из зоны к своим палаткам. По 4-6 раз в сутки ходили в баню, столько же раз меняли бельё. При выходе из зоны вся техника проходила дезактивацию в пункте специальной обработки (ПУСО). У командира был общевойсковой дозиметр, который накапливал дозу облучения. В конце работы показания дозиметра передавались в штаб. По обработанным показателям командиры высчитывали, сколько секунд на этом объекте на следующий день можно находиться людям. При выезде из 30-километровой зоны техника проверялась на наличие радиации прибором импортного производства, все его называли «японец». По нему ориентировались: при высокой дозе облучения он подавал сигнал. Как только это происходило, приходилось снова ехать в ПУСО и проводить дополнительную дезактивацию автомобиля.

На «работу» в лабиринты станции выходили группой, но некоторые отставали от своих или сбивались с маршрута. Читали на стенах надписи: «Только направо», «Только налево», «Только бегом». Технику безопасности нужно было соблюдать на 100 %. Не секрет, что тогда многие получали огромную дозу радиации и «сгорали». Нарушение чётко поставленной задачи иногда стоило жизни. Кто-то был очень любопытным, засматривался, например, как работает (счищает радиоактивный мусор с крыши) трактор на дистанционном управлении. Простоит у окна дольше положенного и такую дозу поймает, что едва из зоны выберется. Кто-то отставал от своих групп и натыкался на участок с повышенной радиацией – тоже получал большую дозу. Некоторые теряли сознание, таких сразу уносили из зоны, потом отправляли в госпиталь в Иванково, а затем комиссовывали. Вряд ли кто из них жив до сих пор...

Управление ликвидацией последствий работало, наверное, не в полную меру. Были случаи неразберихи и головотяпства, что нередко у нас происходит, когда приходит беда. Многое было засекречено, не было новых точных приборов, не хватало дозиметров и рентгеновского контроля. Но об этом больше молчали.

Многие ликвидаторы вернулись из Чернобыля домой с подорванным здоровьем. По этой причине нет сегодня с нами и наших земляков-нижегородцев, отправившихся в Чернобыль первыми...

Юрий Александрович живёт в Новопокровском. Работает водителем в муниципальной пожарной команде. Свободное время проводит в лесу, летом собирает ягоды, грибы, но больше всего любит охоту.

Три десятка лет прошло с той страшной трагедии, но тревожные воспоминания не отпускают. Юрий Александрович никому не желает пройти через такие же испытания. Говорит, пусть атом будет только мирным и не угрожает человечеству.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

28